NABOKV-L post 0007113, Mon, 18 Nov 2002 13:46:49 -0800

Subject
On Joyce Carole Oates & Nabokov
Date
Body
EDNOTE: Although it is hard to think of two more diverse writers than Joyce Carole Oates and VN both write with enormous awareness of literary tradition. Oates has been widely translated into Russian (even in Soviet times). One of her early novels, EXPENSIVE PEOPLE, has recently been retranslated and republished there. The new translation is by Olga Kirichenko who did a recent translation of Nabokov's ADA. Literary critic Nikolai Mel'nikov provides an extended review in the venerable journal NOVYI MIR (Nov. 2002). For Russian-reading subscribers to NABOKV-L, I have excerpted his comments on the VN-JCO connection. Those wishing to read the full text are referred to

Новый мир. 2002. №11(http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2002/11/meln.html)

Николай Мельников
Кафедра теории литературы
(11Многострадальный шедевр614)
МНОГОСТРАДАЛЬНЫЙ ШЕДЕВР (ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ)



Джойс Кэрол Оутс. Дорогостоящая публика. Перевод с английского О. Кириченко. М., “Гудьял-Пресс”, 2001, 256 стр.

.

Матрешечная композиция романа, изощренная литературная рефлексия, пронизывающая повествование, сбивчивая манера изложения — с постоянными отступлениями от фабулы и “репликами в сторону” — позволяют нам говорить о том, что Ричард Эверетт прошел выучку у талантливых набоковских безумцев: героев-повествователей “Соглядатая”, “Отчаяния”, “Лолиты”, “Бледного огня”1.

Как и Герман Карлович из “Отчаяния”, Ричард Эверетт — не просто начинающий писатель, одержимый зудом творчества, а изгой и неудачник, потерпевший поражение в жизни и стремящийся взять реванш в литературе. Отсюда его сбивчивая, порой лихорадочная манера повествования, напряженные размышления о технике писательского мастерства, о литературных приемах, мучительные поиски нужной фразы. “Я не в силах начать историю простым изложением: „Однажды январским утром желтый ‘кадиллак’ подрулил к тротуару”. Как не могу начать ее и так: „Он был единственным ребенком в семье”. К слову сказать, оба эти утверждения не лишены смысла, но только говорить о себе в третьем лице я не умею. Не могу я начать свой рассказ и так: „Элвуд Эверетт и Наташа Романова встретились и поженились, когда ему было двадцать два, а ей девятнадцать”. (Это мои родители! Не сразу поднимется рука отстучать их имена на машинке.) И я не могу начать свой рассказ сочной фразой: „Внезапно дверь стенного шкафа открылась, и я увидел его, голого, прямо перед собой. Он глядел на меня, а я на него”. (Все это еще будет, но только потом; пока я вспоминать об этом не хочу)”, — сравним эти метания Ричарда с тем, как Герман Карлович перебирает варианты зачина третьей главы: “Как мы начнем эту главу? Предлагаю на выбор несколько вариантов. Вариант первый — он встречается часто в романах, ведущихся от лица настоящего или подставного автора...”, и т. д.

Подобно протагонистам “Отчаяния” и “Лолиты”, оутсовский повествователь позволяет себе “некоторую риторическую цветистость и трюкачество”; он то и дело обращается к воображаемым читателям, споря с ними, ища у них поддержки, поддразнивая их, забегая вперед и намекая на те события, которые ему еще предстоит описать.

О набоковской школе говорят и разного рода вставные тексты. Матери героя-повествователя, писательнице-авангардистке Наташе Романовой, Оутс дарит свой рассказ “Растлители”, ранее опубликованный в “Ежеквартальном литературном обозрении”; а другой рассказ героини, “Снайперы”, содержит краткий конспект третьей части романа, где отчаявшийся герой приобретает снайперскую винтовку и, попугав немного обитателей фешенебельного городка Фернвуд, совершает матереубийство. (Похожий прием зеркальных отражений находим и у Набокова, например, в романе “Камера обскура”, в начале которого герой видит фильм, предсказывающий его собственную судьбу.)

Задействован Оутс и еще один фирменный набоковский прием, примененный им в “Даре” и “Аде”: во второй части романа “Дорогостоящая публика” целая глава отводится под критические отзывы на... роман “Дорогостоящая публика”. Жаль только, что мы не можем понять, кого именно и насколько удачно пародирует писательница, воспроизводя стилистику и ухватки разнокалиберных критиков, будь то юркие писаки из глянцевитого “Тайма” и книжного приложения к “Нью-Йорк таймс”, фрейдистски озабоченный зануда, пишущий для высоколобых ежеквартальников, или велеречивый пустобрех из либерального журнала “Нью рипаблик” — литературный потомок набоковского Джона Рэя: “В буквальном смысле „Дорогостоящая публика” представляет собой воплощение страданий нынешнего поколения, выраженных поэтикой исстрадавшегося ребенка. Как бы средством от сглаза, скажем, для одной из граней подразумеваемых в романе процессов, становятся бесконечные нагромождения малозначащих деталей (описание предметов быта семьи среднего достатка, бытовая символика), с головокружительной скоростью пролетающих перед взглядом малолетнего повествователя, который пребывает не только в навязчивых мечтах о прелестях мелкобуржуазного достатка... но и еще в навязчивых мечтах о грядущей литературной карьере, воображая, что он способен сузить сложнейший социологический материал до микрозрительского восприятия...”

Как и подобает настоящему художнику, Оутс творчески усвоила уроки великого мастера. По крайней мере как автор “Дорогостоящей публики” она далека от эпигонского подражания и вполне осознанно, зная, как и для чего, использует те или иные литературные приемы, пусть и не ею найденные.

Николай МЕЛЬНИКОВ.

1 Хорошо известно, что Джойс Кэрол Оутс внимательно изучала творчество Набокова. К моменту написания “Дорогостоящей публики” она успела отрецензировать английский перевод повести «Соглядатай» (Oats J. C. The Eye. From 1930 — Something Thin From Nabokov. — «Detroit Free Press», 1965, november, 14). На русский язык переведено ее эссе «Субъективный взгляд на Набокова», в «постскриптуме» к которому писательница замечает, что со временем становится все «набоковообразнее в своих литературных пристрастиях» («Классик без ретуши. Литературный мир о творчестве Владимира Набокова». Критические отзывы, эссе, пародии. Под общей редакцией Н. Г. Мельникова. М., «Новое литературное обозрение», 2000, стр. 588).